Самопознание.

[Чантор]

Днём как эхо блуждаю, Архангела,
В ночь Царице Небесной молюсь;
Где туманы запутают сталкера,
По наитию псом проберусь.
Люди добрые держат под локоть;
Не утонет плот, - ноев ковчег;
Соскребу со стекла сажи копоть,
Пусть осветит лицо человек.
Время новой дорогой торопит,
Срок подходит забытое взять;
Дождь в пути настроения не портит,
Но под ним не захочешь стоять.
Прикоснусь к сокровенности тайны,
Что хранила ольха для меня;
Взгляд не будет для сердца случайным,
Встречи жданной грядущего дня.
Успокоенных мыслей течение
У высокого берега чувств,
В Океан всего-поглощения
Уплывает постылая грусть.

[Чантор]

Осенним равноденствием распятый,
Где доли дня и ночи на весах,
В качании чаш невинен - виноватый,
Желтеющий лист древа на ветвях…

Наступит новый день, я всё забуду,
Волною снов омытый, огляжусь,
И отчихну вчерашнюю простуду,
В лучах светил утра преображусь.

Прекрасный Взгляд глаз чистых и святых
Меня опять в толпе людской рассмотрит,
Где мёртвых бродит больше чем живых,
Где дух нечистый замыслы мне портит.

Серебряным огнём вдруг вспыхнет роза,
На искры музыки рассыплется бутон,
Обычности сгорит сухая проза,
И комнату осветит луч окон.

От слепоты хронической уставший,
Предчувствий непонятных инвалид,
Сто раз подряд нечаянно упавший,
Узнаю вдруг, что сердце не болит.

Бесчисленность годов идущий к Небу,
Материей закутан пилигрим,
По своему протоптанному следу,
По карте памяти, - от прожитого скрин.

Шагов по кругу, - мерой расстояний,
Изученных, забытых троп, дорог,
Наград земных, небесных наказаний,
Чтоб встретить заново мне сужденный Чертог…

Сошлись во дне на миг Зима и Лето,
Их время разрубило пополам,
Лишь ночь ответит на вопрос – “ну где ты?”:
“Я здесь!”, но тает эхом, удаляясь в “там”.

[Чантор]

Верность парусу морем качается –
Свет пылающей в небе звезды,
Не даёт мореходу отчаяться
На бескрайних просторах воды.

То сияние костра полуночное
На душе разжигает тепло;
Не прощаний, но есть многоточие,
И раскаянием плещет весло.

Свет звезды серебрится дорожкой,
Пусть к порогу она приведёт;
Вербы цвет – золотые серёжки,
Мне врата в отчий дом распахнёт.

***

Пора сдавать экзамен мастерства,
Доказывать вновь право прохождения;
И чистоту святую естества
Повысить в неотъемлемость умения.
Души Светимость в стадии зачёт
На благородстве пишет сочинение;
Арифметический, долгов, решает счёт,
Где правильный ответ – освобождение.

[Чантор]

Отче Дал мне смелость и крылья:
“Ну, Икарус, давай же, лети!”,
Пали цепи плена бессилия,
И открылись свободы пути.
Моря даль не страшит расстоянием,
Берег тот ждёт в объятия принять,
И полёт станет мудрым дерзанием,
Путь срединный падению не взять.

Крайность губит, но славу дарует;
Хочешь, сердце, ли низко лететь?
Лишь туда, где Солнце пирует,
Очи с жадностью будут смотреть…

Воск расплавлен, рассыпались перья,
Так бессмысленно тонет Икар…
И в воде чувств стихийных теперь я,
В море волн, уносящего дар.
Лишь русалок глубинных качание,
Песен льющих, покоят меня.
Камню – дно, Богу – признание,
Мыслям – Царство Святого Огня.

***

В белом облаке чёрные птицы –
Нотный лист, вдохновения крыло;
Колокольцами звук серебрится,
Клавиш солнцем согретых, тепло.
На аккордах, живущих мгновения
Открывается дверца ключом,
И души начинается пение,
Лист ложится вслед за листом.
Между небом и твердью летая,
Лишь на вдох убежав от себя,
Соль минора хранит, голубая,
Моих мыслей планету любя.
Струн касание последним движением,
И прощанием гаснущий тон,
Режет слух раскатным гудением,
Громовержца набатного звон.

[Чантор]

Я возьму с собой памяти горсть
От земли, что меня напитала,
Но оставлю неправду и злость,
От стыда, что их было не мало.

Лоскуток неба к сердцу прижму;
Белым облаком дух улетает;
И прощения для всех попрошу,
Боже Слышит меня – это знаю.

Дорог обликов близких собор,
Их потом до единого вспомню;
Новый судеб плетётся узор,
Жизнь мгновениями каждого вскормит.

Пусть нехитрых пожиток сума
Странствий вечных, ношей не тянет;
Голова отдохнёт от ума,
И душа грустить перестанет.

Нарисует мороз на стекле
Наших будущих светлых движений,
Ставни спрячут судьбу на окне
От прохожих лиц выражений.

И позёмка следы заметая,
Сказку пройденных прячет дорог…
Но Весна всё ж придёт – это знаю,
Буду ждать Её, чистя порог.

[Чантор]

Жертва имя уносит пресветлое,
Остаётся позора ярлык,
Клевета кричит несусветная,
На пол падает белый хатык.
Рык отчаяния – хана бессилие
Умолкает…, - зачем этот мир?
Раз душа убита насилием,
А земля - уплывающий сыр…

Где-то там, за пологом столетий,
Легконогий полёт скакунов,
Где не помнят огня лихолетий,
И тела не теряют голов.
Молоком пиала наполняется,
Детский смех, их возня на коврах;
И она лишь тебе улыбается,
И закат засыпает в горах…

Струйкой дыма сквозь сон протекает
Мыслеобразов - дней караван;
Забытье от беды не спасает,
И в песок всё глядит истукан.
Трещин глина – засохший источник,
Пыль пустынную смерч закружил;
Белой кости лежит черепочек,
Он расскажет о тех, кто здесь жил…
….
Красных маков весна распустила, -
В голых сопках гроздь алых озёр;
Я забыл, - когда это было,
Ветер след мой последний там стёр.

[Чантор]

Где-то счастье моё затерялось
И удача забыла давно,
Когда Неба врата отворялись,
Когда пилось от жизни вино.
Лишь как будто весна распустилась,
И как будто явились цветы,
Лишь как будто надежда открылась…
Но опять всё пустые мечты.

Отче родный, я болен душою;
Боже Правый, ну где же предел?
Жду беседу святую с Тобою,
Ты расскажешь, что знать я хотел.
Не сбежать, не уйти от судьбины,
Именины найдёт каравай, -
Это так, но тягучей резины
Время здесь, где - "судьбу выбирай".

Мой герой живёт в кинофильмах,
Его знает, наверно, весь мир;
Лист шершавый от старого ильма,
Тенью ходит былого кумир.
Пусть несёт его чистая речка,
Сгладит острые грани волна;
Бьётся в камне святое сердечко
И глядит с неба оком луна.

[Чантор]

Сообщение от Odulf

Отче Дал мне смелость и крылья:
“Ну, Икарус, давай же, лети!”,
Пали цепи плена бессилия,
И открылись свободы пути...

Камню крылья – судьбы ли насмешка?
Нимф забота – Божья любовь?
Волны моря омыли ли грешного?
И полет мне, приснится ли вновь?..

Звуки лиры – горное эхо,
Крик Орлицы, разбудит опять,
Верным словом и светлым приветом;
Та, что сможет падение понять.

Твои руки, святая Мадонна,
Голубые как Небо, глаза;
Держит в пропасти ямы бездонной,
Та, которой мне нужно сказать.

Там разбитый, в отчаяние впавший,
Я коснулся крылами Земли;
Распростёртый, убитый, обнявший,
Ту, что годы забыть не могли…

Но лежу, и в молитвенной дрёме
Сердце светится, бьётся, рычит;
В неизменном глубоком поклоне
Благодарностью громко стучит.

Отлетевшим пером заточенным
Вывожу эти буквы с чернил,
В клетке каменной жить обреченный, -
“Их Любовью живу я, и жил!”.

[Чантор]

Остывший философ вращает,
Мешая, идей барабан;
Но выпадет слово – “не знает”,
Как в поле чудесном, туман.
И в жизни-игре, аферистом,
Роль снова рисует себе,
Свободный художник, артистом,
Сберёт впечатлений во сне.
В конце умозрений спектакля,
Сложив новый опыт в суму,
Мир Тот или Этот, антрактом,
Поняв, для себя назову.
Великих затей Комбинатор, -
Вселенной Единый Творец;
Ему уподоблен, Остапом,
На Сына похожий, отец.

Адам – имя в метрике, Новый;
Создателя Мира, дитя;
Шестого дня рожденный, голый;
Вкусивший от зла и добра.
Жаль, яблоко было незрелым, -
Мне зубы свело кислотой;
Как дух погрузившийся в тело,
Иль Архимед под водой.
Но вытеснен знанием Эдема,
Пустыней бредущий, верблюд;
На долго? – не знаю, – на время,
Я в мыслях своих там и тут…

Пустыню ночь хладом объемлет.
Шов неба зашитого, - Путь
Молочного цвета; и дремлет
Уставшего путника грудь.
Остывший философ вращает,
Мешая, идей барабан;
Звездою Челнок улетает…
Я снова гляжу сквозь туман.

[Чантор]

Я Надежде письмо напишу
(Вдруг, неверие моё мне простится).
Мне хотелось сказать: “не грешу”,
Но оно на листок не ложится.
Пусть признание спокойно течёт,
Как ручей устремившийся к речке,
Согреваемый солнца лучом,
Из под камня текущий, сердечка.

Все глаза проглядела Она
В ожидании долгом посланника.
Мне Её в ночь приснилась слеза,
И я вспомнил в себе Неба странника.
Из окна Её взгляд провожающий
И напутствий молчащая грусть.
Дом вдали медленно тающий;
Как сказал я судьбе: “ну и пусть”.

Бесконечность скитаний застрявшего
Эхом вдруг оборвал чей-то крик;
И я поднял, отряхнул в грязь упавшего;
Память ясностью вскрыло на миг.
То Её призыв ветер страннику
Через годы и земли принёс.
Своей волей из рая изгнаннику;
Словно свет от мерцающих звёзд.
Указал на путь возвращения,
Где молочной рекой полоса -
Небосвода святое Течение,
Пробуждением омытых, глаза.

Я просить ни о чём не могу.
И своих сокровищ накопленных
Я и другу отдам, и врагу;
Ещё много их где-то закопанных.
Лишь одно утеряно… главное –
Той Надежды моей адресок;
И черкнуть осталось лишь малое, -
Как с пергамента скинуть песок;
Как оставить след губ поцелуя;
Как свернуть пополам, и в конверт;
Как цветок в уголочке рисуя;
Многоточием – “ждущий ответ”…

Но отложил послание в сторонку.
Не почтовый, а ящик стола
Проглотил; и меня “похоронкой”
Безвесть снова с собой унесла.

[Людмила Матвеева]

Сообщение от Odulf

Остывший философ вращает,
Мешая, идей барабан;
Но выпадет слово – “не знает”,
Как в поле чудесном, туман.

Вот, стою у дверей, стучу истово,
Отвори, да впусти меня, Истина.
Утоли жажду мне, обогрей у огня,
Без тебя мне не жить ни часу, ни дня...
Шла к тебе сотни лет, часто падала я,
Волки мчались во след, отбивалась от воронья,
Дивный свет твой не гас, только он меня звал,
Сиял в небе ночном животворный кристалл...
Вот, стою у дверей, стучу истово,
Ты нужна мне, как жИзнь сама, Истина,
Сбиты ноги мои и в сумЕ ни гроша,
Только в доме твоём отдыхает душа...